Яков Есепкин
Добро пожаловать!
FORUM.KIEV.UA - ФОРУМ КИЕВ ЮА
Максимум общения, минимум правил.
Киевский форум с самомодерацией
1. Автор темы - руководит темой. Может удалять чужие сообщения.
2. Уровень флуда, офф-топа, регулирует лишь автор темы.
3. Модераторы удаляют лишь грубые нарушения: закон, спам, мат...


Страница 1 из 7 123 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 20 из 133
Like Tree6Likes
Тема: Яков Есепкин
  1. #1
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Яков Есепкин

    Харитам

    I
    Где путрамент златой, Аполлон,
    Мы ль не вспели чертоги Эдема,
    Время тлесть, аще точат салон
    Фреи твой и венок – диодема.

    Шлейфы Цин в сукровице рябой,
    Всё икают оне и постятся,
    Се вино или кровь, голубой
    Цвет пиют и, зевая, вертятся.

    Кто юродив, еще именит,
    Мглу незвездных ли вынесет камор,
    Виждь хотя, как с бескровных ланит
    Наших глина крошится и мрамор.

    II
    Полон стол или пуст, веселей
    Нет пиров антикварных, Вергилий,
    Ад есть мгла, освещайся, келей,
    Несть и Адам протравленных лилий.

    Разве ядом еще удивить
    Фей некудрых, елико очнутся,
    Будут золото червное вить
    По венцам, кисеей обернутся.

    Наши вишни склевали давно,
    Гипс вишневый чела сокрывает,
    Хоть лиется златое вино
    Пусть во мглу, яко вечность бывает.

    III
    Капителей ночной алавастр
    Шелки ветхие нимф упьяняют,
    Анфиладами вспоенных астр
    Тени девичьи ль сны осеняют.

    Над Петрополем ростры темны
    И тисненья созвездные тлятся,
    Виноградов каких взнесены
    Грозди к сводам, чьи арки белятся.

    Померанцы, Овидий, следи,
    Их небесные выжгут кармины,
    И прельются из палой тверди
    На чела танцовщиц бальзамины.

    IV
    Грасс не вспомнит, Версаль не почтит,
    Хрисеида в алмазах нелепа,
    Эльф ли темный за нами летит,
    Ангел бездны со адского склепа.

    Но легки огневые шелка,
    Всё лиются бордосские вина,
    И валькирий юдоль высока,
    Станет дщерям хмельным кринолина.

    Лишь картонные эти пиры
    Фьезоланские нимфы оставят,
    Лак стечет с золотой мишуры,
    Аще Иды во хвое лукавят.

    V
    Всех и выбили нощных певцов,
    Сумасшедшие Музы рыдают,
    Ангелочки без тонких венцов
    Царств Парфянских шелка соглядают.

    Хорошо днесь каменам пустым
    Бранденбургской ореховой рощи
    Бить червницы и теням витым
    Слать атрамент во сень Людогощи.

    Веселитесь, Цилии, одно,
    Те демоны влеклись не за вами,
    Серебристое пейте ж вино,
    Украшенное мертвыми львами.

    VI
    Над коньячною яшмой парят
    Мускус тонкий, мускатная пена,
    Златовласые тени горят,
    Блага милостью к нам Прозерпена.

    Винных ягод сюда, трюфелей,
    Новогодия алчут стольницы,
    Дев румяней еще, всебелей
    И не ведали мира столицы.

    Мариинка, Тольони сие
    Разве духи, шелковные ёры,
    Их пуанты влекут остие,
    Где златятся лишь кровью суфлеры.

    VII
    Столы нищенских яств о свечах
    Тени патеров манят, лелеем
    Днесь и мы эту благость в очах,
    Ныне тлейся, беззвездный Вифлеем.

    Яства белые, тонкая снедь,
    Пудра сахаров, нежные вина,
    Преложилась земная комедь,
    А с Лаурою плачет Мальвина.

    Дщери милые ель осветят,
    Выбиются гирлянды золотой,
    И на ангельских небах почтят
    Бойных отроцев млечною слотой.

    VIII
    Вновь горят золотые шары,
    Нежно хвоя свечная темнится,
    Гномы резвые тлят мишуры
    И червицей серебро тиснится.

    Алигъери, тебя ль я взерцал:
    Надломленный каменами профиль,
    Тень от ели, овалы зерцал,
    Беатриче с тобой и Теофиль.

    Ах, останьтесь, останьтесь хотя
    Вы ночными гостями в трапезных –
    Преследить, как, юродно блестя,
    Лезут Иты со хвой необрезных.

    IX
    Вдоль сугробов меловых гулять
    И пойдем коробейной гурмою,
    Станут ангелы чад исцелять –
    Всяк охвалится нищей сумою.

    Щедро лей, Брисеида, вино,
    Что успенных царей сторониться,
    Шелки белые тушит рядно,
    Иль с демонами будем цениться.

    Золотое начинье тисня
    Голубою сакраментной пудрой,
    Яд мешая ль, узнаешь меня
    По венечной главе небокудрой.

    X
    Амстердама ль пылает свеча,
    Двор Баварский под сению крова
    Млечнозвездного тлеет, парча
    Ныне, присно и ввеки багрова.

    Книжный абрис взлелеял «Пассаж»,
    Ах, напротив толпятся юнетки,
    Цель ничто, но каменам форсаж
    Мил опять, где златые виньетки.

    Аониды еще пронесут
    Наши томы по мглам одеонным,
    Где совидя, как граций пасут,
    Фрея золотом плачет червонным.

    XI
    Злобный Мом, веселись и алкай,
    Цины любят безумную ядность,
    Арманьяка шабли и токай
    Стоят днесь, а свечей -- неоглядность.

    На исходе письмо и февраль,
    Кто рейнвейны любил, откликайтесь,
    Мгла сребрит совиньон, где мистраль
    Выбил тушь, но грешите и кайтесь.

    Цина станет в зеркале витом
    Вместе с Итою пьяной кривляться,
    Хоть узрите: во пунше златом
    Как и будем с мелком преявляться.

    XII
    Заливай хоть серебро, Пилат,
    В сей фаянс, аще время испиться,
    Где равенствует небам Элат,
    Сами будем звездами слепиться.

    Вновь античные белит столы
    Драгоценный вифанский орнамент,
    А и ныне галаты светлы,
    Мы темны лишь, как Божий сакрамент.

    Был наш век мимолетен, шелков
    Тех не сносят Цилетты и Озы,
    Пить им горечь во веки веков
    И поить ей меловые розы.

  2. #2
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Химеры Белькампо

    Пространство, ниспадающее к Летам,
    Шагренью зацветает колдовской,
    Пугая небодержцев, по приметам
    Зиждится на хаоснице покой.

    Иголок стог, спрессованный тепла
    Янтарным утюгом, цветы и осы,
    И клеверная готика села
    Горят, багря небесные откосы.

    Горит сие вольготно, а и мы
    Недавно хорошо еще горели,
    Свои жизнеприходные псалмы
    Пеяли ангелочкам, в акварели

    Рельефные порфировая мгла
    Сливалась, паки розовое масло
    Текло на те образницы, игла
    Стрибога колченогого (не гасло

    Тогда светило вечное, в нощи
    Пылалось, денно благость расточало,
    Сейчас квадриги эти не ищи,
    Мой спутник, светодарное начало

    Приблизилось к ущербному витку
    И Ра уже не помнит колесницы,
    О том великолепии реку
    Едва не машинально, чаровницы

    Альфические голову кружат,
    Кому б они ее не закружили,
    Пути неклеверные прележат
    Далече, звездочеты ворожили

    Нам ранее хожденческий удел,
    Поэтому благое приближенье
    К фернальному источнику, от дел
    Божественных далекому, круженье

    Оправдывает, впрочем, утаим
    Реченье потаенное и думы,
    Пока о тех образницах стоим,
    А прочие алкают нас) из сумы

    Небесной возникала иль иной
    Пригодный к рисовательству источник,
    Пейзаж цветился краской неземной,
    Менялись боги славские, цветочник

    Винценту нагонявший воронья
    Скопища лепотой своей манящей,
    Франсиско, Босха зревший, остия
    Чурные простирал и настоящей

    Временности дарил полет цветов,
    Задача живописцев упрощалась,
    Любой натюрморт вечности готов
    Служить был, мертвой ауры вмещалась

    Колонница в бумажной ободок,
    В папирусы и глину, в мрамор бледный,
    Герой, сюда он больше не ездок,
    Москвы чопорной взор и разум бедный

    Любил здесь утешать, поздней других
    Ревнителей высокого искусства
    И балов парвеню за дорогих
    Гостей держали музы, трепет чувства

    Столь дивным быть умеет, что порой
    Плоды классификации превратны,
    Тогда бессмертье красочной игрой
    Художник подменяет, многократны

    Примеры искушений таковых,
    Уж лучше свято веровать в обманность
    Словесности, амфор музыковых,
    Таящих в неге звучности лишь странность,

    Какую верить алгеброй прямой
    Нельзя никак, ацтеки иль шумеры
    Скорей дадут гармонии седьмой
    Бетховенской симфоньи, где размеры

    Верховною блистают красотой
    И грозностью небесной вдохновляют,
    Разгадку музоведам, запятой
    От смерти жизнь фривольно отделяют

    Камен миссионеры, о холстах,
    Скульптуре, изысках архитектурных
    И вовсе говорить смешно, в местах
    Надмирных, скажем проще, верхотурных

    Считают их условною средой,
    Обиделся б немало Иероним,
    С ним иже, но коварною рудой
    Полнятся арсеналы, а синоним

    Творенья чаще ложности посыл
    Являет, сокровенности барьеры
    Легко берут демоны, Азраил,
    Чурные Азазели и химеры,

    Ну кто не любит мучить молодых
    Наперсников созвучий и палитры,
    Игры азартной баловней седых,
    Даруют им черемники и митры

    Престольные (понтифики, расчет
    Ведите новых эр католицизма),
    И царские тиары, не сечет
    Главы повинной меч, но классицизма,

    Барочности иль готики сынов
    Достойных, чтобы узреть своевольство,
    Готовы много дать сии, не нов
    Такой сценарий творчества, довольство

    Предложено когда, духовники
    Эфирных аонид и замечают
    По прихоти, бывает, высоки
    Мишени, их со звездами вращают

    Чермы и тролли, демоны одне,
    Сколь ангелы оплаканные туне
    Искать влачатся в призрачном огне
    Товарищей успенных, а коммуне

    Художнической низкий экземпляр
    Какого-то лихого фарисейства
    Наследовать приходится, маляр
    Адничный мог бы этого лицейства

    Бежать вернее, цели в небесах
    Теперь герои редко поражают,
    Ищи огонь у музы на весах,
    Пожарище осталось, ублажают

    Черемный слух творителей чреды,
    Тем легкости одной необычайной
    Лишь мало будет, прочие среды
    Безмолвствуют, высотности случайной

    Им огонь параллелен, впрочем, пут
    Бесовских отстраниться удавалось
    Честным, сейчас искусственный диспут
    Уместен ли, елику не сбывалось

    В истории центурий роковых
    Иное прорицательство, коль слова
    Порой терялась магия, живых
    Не спросим, а мертвым сия полова

    Зиждительных горений тяжела,
    Обманов цену знают неботворцы,
    Так бысть сему – с черемного стола
    Возьмем себе под эти разговорцы

    Червенной водки, аще до адниц
    Зайти пришлось, а, может быть, придется,
    Обманем хоть иродских черемниц
    И тождество мирское соблюдется,

    Нам ложию сквернили бытие,
    Платили им за чурное коварство,
    В ответ порфирокнижия свое
    Восполним искаженьями, а царство

    Нецветное простит сиречный грех,
    Зерцала сем равно минуть возбранно,
    Пусть виждят из серебряных прорех,
    Как тени наши царствуют сохранно,

    Берут вино и водку от стольниц,
    Альковные миражи забывают,
    Меж белых осиянных чаровниц
    Сидят, еще одесно пировают,

    Полнощно свечи бархатные тлят,
    А гоблинов и черем искаженных
    Виденья души слабые целят,
    Когорты юродивых и блаженных

    Влекутся вдоль некропольских полей,
    Разбитые, жалкие, в прахе млечном,
    Чем далее, тем паче тяжелей,
    Не смея лживо царевать на вечном

    Пути, определенном для ночных
    Певцов, какой любили звездочеты
    Сребрить мездрою конусов свечных,
    Ведя свои астрийские расчеты.

  3. #3
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Трапезы. Сукровичные вишни у Ирода

    I

    Сад портальный украсят зелени,
    Станем лотосы кровью гасить,
    Желтосвечные наши и тени,
    Поздно милостынь мертвым просить.

    Много скорби о пире небесном,
    Девы белые алчут сурьмы,
    Во кармине пылают одесном
    Золочёные багрием тьмы.

    У Винсента ль просить божевольных
    Дивных красок, его ли очниц
    Не склевали вороны со дольных
    Областей и варварских терниц.

    Сколь высоко хоровые нети,
    Нетлеенные рдеют цвета,
    Хоть забросим в бессмертие сети,
    Золота наша смерть, золота.

    Позовут ангелочки, а туне,
    Пировайте ж, садовый нефрит
    Мы пили в червоцветном июне,
    В каждом лотос кровавый горит.

    II

    Ложесны закрывайте парчою,
    По серебру тяните канву,
    Пред успенной астрийской свечою
    Нити хорные бьют синеву.

    У Чумы на пиру хорошо ли
    Торговать васильками, оне
    Мертвым суе, гробовые столи
    О царевнах темнеют в огне.

    Исцветает дельфийский путрамент,
    Змеи с чернью шипят за столом,
    Хмель виется на тусклый орнамент,
    Вспоминают купцы о былом.

    Были мы пробиенны Звездою,
    С богородными речи вели,
    Но за мертвой послали водою
    Аонид и сердца соцвели.

    Выжгут литии нощные серы,
    Свечки розные воры снесут –
    Царичей и покажут химеры,
    Никого, никого не спасут.

    III

    Шелк несите сугатный, червовый,
    Сокрывайте холодных цариц,
    В усыпальницах пламень восковый
    Паче лядвий и млечных кориц.

    Эти адские кущи впервые
    Серафимы не могут забыть,
    Розенкранц ли с удавкой о вые
    Полагает принцессам не быть.

    Что резвятся шафранные феи,
    Хватит челяди мраморных жал,
    Мрачен бальник исцветшей Психеи,
    Упасен, кто аромы бежал.

    Мы ль златую весну ожидали,
    В сеннаарских гуляли садах,
    Всем теперь бутоньерки раздали,
    Витокровные свечки во льдах.

    Всех нашли и гортензии в косы
    Перстной смерти с виньетой вожгли,
    И горят желтоядные осы
    На патинах садовой бели.

  4. #4
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Тусклые алавастровые гравиры

    Сто сорок седьмой фрагмент

    Маньеристы о Джесси вздыхают,
    Шелк дарят Саломее пажи,
    И резвятся еще, и порхают
    Азазели во маковой ржи.

    Белошвейкам царевн буржуазных
    Утром лядвия зло обшивать,
    Со афинских балов куртуазных
    Влечь в монарший альков пировать.

    Здесь игристые вина темнели,
    Здесь чернился на яствиях мел,
    И всеядные рты пламенели
    Меж шелками превитых Камел.

  5. #5
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков ЕСЕПКИН


    СИЕСТЫ У ГИАД


    Двенадцатый фрагмент

    В бельэтажах успенных каретниц
    И следить, венской школы флеор
    Одевает немеющих сплетниц,
    Шелест внемлют Готье и Диор.

    Бесит пурпур скопленья тартарских
    Крыс чумных, из помоек оне
    Ко столовым бегут, сеннаарских
    Яств алкают в игристом вине.

    Но, смотри, формалин пирочеев
    Залил барвой, стольницы с вином
    Отравленным горят и кащеев
    Талый воск дарит мраморным сном.

    Иды мертвые, ваши ли бирки
    Ноги рожениц днесь превиют,
    Плодов их, где черствые просфирки
    На вечерии слугам дают.

    Яд в фамильные царские мелы
    Затечет по шелковым устам,
    Станут потные биться Камелы,
    К ледяным нашим близясь перстам.

  6. #6
    Старожил Достижения:
    1 год регистрации10000 Experience Points

    Регистрация
    18.05.2012
    Адрес
    Київ
    Сообщений
    4,783
    Очки
    11,918
    Уровень
    26


    Подовження бійки спітнілих Камєл

    Заперстись Карельдин бонацарний
    Той що може куялом кропєть
    Загалом невліковний тасалом
    Починає у туші глумєть

  7. #7
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Четыреста пятьдесят восьмой опус

    Мел стекает со шелковых лиц,
    Милых отроков чествуют взглядом,
    Век паяцев и падших столиц:
    Славен пир алавастровым ядом.

    Звезды мертвые имут иль срам,
    Кто юниде ответствует пленной,
    Ирод ждет нас к себе по утрам –
    Вишни есть в сукровице тлеенной.

    Всех оплакала твердь Сеннаар,
    Шелк ужасен о персях Аделей,
    Се и мы без высоких тиар
    Меж порфирных лежим асфоделей.

    Четыреста пятьдесят девятый опус
    .
    Хоть с Гекатой в фамильный подвал
    Опустимся: июльские вина
    Блещут златью, где мраморник ал
    И надежды пуста домовина.

    И кургузая Цина ужель
    Не хмелеет со крови, решится
    Яко розами выцветить гжель,
    Вечность адских чернил устрашится.

    Но, Гиады, не плачьте, август
    Желтой вишней фаянсы литые
    Оведет – мы из пламенных уст
    Выльем яд на столы золотые.

  8. #8
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Четыреста пятьдесят шестой опус

    Разливай хоть червницу, Винсент,
    Парики серебристые с клеем
    Увием и закажем абсент,
    Как над стойками тайно белеем.

    Не Крещение ль сех молодит
    Меж снегурочек пляшущих ведем,
    Вновь за нами Геката следит,
    Ах, с балов мы теперь не уедем.

    Вейтесь, Иты, успенной воды
    Легче кровь, те меловые пудры
    Хвоя выбьет -- и в сени Звезды
    Сами будете все златокудры.

    Четыреста пятьдесят седьмой опус


    Волны, волны, плещите у врат
    Виноградных иль Сузских о нети,
    Черву пьем, с мелой Идам карат
    И забросить ли в амфоры эти.

    Набегайте, двоитесь, февраль
    Чары любит и пламень морочный,
    Будет звезды чеканить мистраль --
    Пренесемся во холод барочный.

    И не цвесть глинодержцам сеим,
    Запечется кровавая пенность,
    Мы букетики тусклые им
    Всем собросим -- каждите временность.


  9. #9
    Старожил Достижения:
    1 год регистрации5000 Experience PointsThree Friends

    Регистрация
    17.02.2012
    Адрес
    Киев
    Сообщений
    2,894
    Очки
    7,858
    Уровень
    21


    Во блин хрень, что автор курит?
    Стрелок нравится.

  10. #10
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Девятьсот шестой опус

    Серебритесь еще, зеркала,
    На камеях всечервных точитесь,
    Нощь ли, смерть погостить забрела,
    Хоть у шелка тлеенью учитесь.

    Как узнать одиноких певцов,
    Сотемнили их фурии ль туне,
    А и сами теней и венцов
    Мы не имем о чермном июне.

    Ах, не плачьте, не плачьте в пустых
    Теремах Береники и Эты,
    Лишь отроцев и можно златых
    Вить по тусклой черни силуэты.

  11. #11
    Старожил Достижения:
    Three FriendsВетеран50000 Experience PointsCreated Album pictures
    Awards:
    Posting Award

    Регистрация
    01.10.2011
    Сообщений
    2,080
    Очки
    97,506
    Уровень
    76


    Мне это понравилось:
    Яков Есепкин

    Оцветники Сеннаара

    Отпустит Боже черные грехи,
    Заплачет над убитыми Георгий,
    И кровь сию архангелы в мехи
    Сольют и сохранят для темных оргий.

  12. #12
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Оцветники Сеннаара

    Отпустит Боже черные грехи,
    Заплачет над убитыми Георгий,
    И кровь сию архангелы в мехи
    Сольют и сохранят для темных оргий.

    А что еще привратникам хранить,
    Великие святыни источились,
    Жемчужную путраментную нить
    Востянуть за Аид и не потщились.

    Есть ангельскому бдению предел,
    Нельзя его минуть в земные сроки,
    Уйдем скорее, Марио, от дел
    Иль вспомним византийские уроки.

    Не стоят мессы наши времена,
    Что десным это мелкое коварство,
    Мы кровию святили имена,
    Чтоб прочились державие и царство.

    Но тщетен героический пример,
    Когда серебро с остиев лиется
    И вычурные замки у химер
    В плену, и див тристия чурно вьется.

    Звучит еще пленительный мотив,
    А музы нарицательными стали,
    Нецарственный теперь инфенитив,
    Мистерий уморительны детали.

    И как бы новый Чосер превоспел
    Терцийские левконии и астры,
    Штиль готикский давно оторопел,
    Вертятся вкруг какие-то пилястры.

    Нельзя, увы, гекзаметры слагать,
    Певцы ночные патиной оделись,
    Божественный глагол изнемогать
    Устал и флики нынче согляделись.

    Скабрезно вышел бастровый графит,
    Хватилось разве суего витийства,
    Дает обеты веры неофит
    И туне клясть кабалы византийства.

    Смешно им потакать, смешно и речь,
    Лишь можно избежать реминисценций,
    Аромы экстатичные сберечь
    В черемуховых сумраках каденций.

    Точат весной строфические тьмы,
    Крысиные певцам внимают ушки,
    Диавольской басмовой тесемы
    Достало на пошейные задушки.

    Герои где -- в земле они сырой,
    Выходят на панели даже вдовы,
    Когда бессмертье гонят через строй
    И меряют холстинные обновы.

    Подтечные их складки тяжелы,
    Жалки и подаянья даровые,
    Но смертники содвинули столы
    И мелом обвели багрец на вые.

    Еще настанет время пировать,
    Чудесные тогда преображенья
    Отметим, суе венчики срывать
    Чермам с пиитов, чтящих пораженья.

    Иного быть не может, велики
    На требницах славянских эшафоты,
    Пускай хотя узрят духовники,
    По ком точились красные киоты.

    По ком рыдали серебром в миру
    Венчанные изнеженные дивы,
    Их слезы вечно сернистую мглу
    Точить должны, где резвятся Годивы.

    Там пышные летают в небесех
    Горящие слепые махаоны,
    Приветствуют блаженствующих сех,
    Записанных церковными в рахмоны.

    Летиция, я буду меж теней
    Ущербных, ты легко меня узнаешь,
    Серебра и порфировых огней
    В адницах мало, их ли обминаешь.

    Равенствовать сейчас одним царям
    И будем, ждут пускай своих надежей
    Успенные когорты, к алтарям
    Бредя за неким аспидным вельможей.

    Секрет великий мне открыл гонец
    Стенающий и нет ему равенства,
    Здесь храмом полагается венец,
    А там смешны обманы духовенства.

    Есть ад, адница, нет и чистеца
    Возалканного, макового рая,
    Обман такой алмазнее венца,
    Неживы мы, одесно умирая.

    Лишь адники вершат свой приговор,
    За ними князь сапфировый играет
    Судьбами – и окончен разговор,
    Святой урочно втуне умирает.

    Столпы александрийские теперь
    Позорнее холопских распинаний,
    И огненный еще троится зверь,
    И время не пришло воспоминаний.

    Нас вспомнят поименно, во холстах
    Подставят наши лбы под поцелуи,
    И пусть горят на ангельских перстах
    Невинной крови стонущие струи.

  13. #13
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины
    Девятьсот девятый опус

    Днесь начиния суще мелки,
    Вишни рдятся во уснах меловых,
    Свечи златом тиснят ангелки
    И виются царевны в столовых.

    Что литии полнощно звучат,
    Мы ль дневные посты не любили,
    Александра уста премолчат,
    Рот Иосифа глиной забили.

    Ах, воспомнят ли дщери когда
    Венценосных отцов надэфирных,
    Яко мертвая тлеет вода
    Меж губами теней их порфирных.

  14. #14
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Девятьсот десятый опус
    От картавых бежали камен,
    Угодили во мрамора нети,
    Что грассировать – вешность имен
    Фарисейские вспомнят ли дети.

    Суе ж. иды, внимаете вы
    Содроганье бессонных артерий,
    Ждут младенцев кровавые рвы,
    Ядъ таите юродских истерий.

    Альты нощные тьмы зачехлят,
    Востоскуют по мальчикам Юзам,
    Пребежим, аще мертвых целят,
    С Моргианами к тлеющим узам.

  15. #15
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Девятьсот одиннадцатый опус

    Держат ныне столовые мглы
    Всетрапезные яства и вина,
    Флейт чурались волшебных столы,
    Яды тлит в меловом гордовина.

    Что убитых и чаять – остье
    Сех портальные звезды желтили,
    Завершай, гормоза, питие,
    Вы сотуне плели апостили.

    Нам безсмертие мрамор ссудил,
    Акварельных ли ведьм упасаться,
    Ид порфировый шелк остудил,
    Время с башен их желтых бросаться.

  16. #16
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    На смерть Цины

    Четыреста шестьдесят четвертый опус

    Бледных юношей злая парча
    Золотистою мглою совила,
    Где лесбийский пожар каланча
    Царства Савского небам явила.

    Всё Розина с Олимпией ждут
    Принцев крови и герцогов статных,
    Кони Ада ушами прядут,
    Меч и будит младенцев сугатных.

    Яд мешали принцессы в вино,
    Герцогини от яств залетели,
    И консьержей рябое сукно
    Тлит парадные наши постели.

    Четыреста шестьдесят пятый опус


    Нитки выдернут фавны из вей,
    Бал грядет – подлетай, веселые,
    Чу, голема начинье мертвей
    И валькирии мечутся злые.

    Вот и ангелы тверди, оне ль
    Моргиану совлечь торопятся,
    Крошка Цахес вдыхает шанель,
    Здесь продавцы веков не скупятся.

    Ал н||||енный хором пустой,
    Отобедали духи, а ужин
    Средь гусынь чает фавн золотой
    В нитках слив и червивых жемчужин.
    =Amnesia= нравится.

  17. #17
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    МОЛЧАНИЕ

    Из цикла «Тристии»


    I

    Был знак ниспослан свыше, и тогда
    Всех страждущих и алчущих любови
    В небесные собрали города
    И отличали их по темной крови.

    Попала в Ершалаим неземной
    И тень твоя, вознесшись из Сорбонны.
    Не долетели ангелы за мной,
    Разбились о ростральные колонны.

    И вот, смотри, попадали оне,
    Как огненные венчики со вишен,
    В призорном источилися огне,
    Чу, шелест уст проткнутых еле слышен.

    Но что всезлатоусты говорят,
    О нашем ли успении рыдают,
    Ах, туне, туне церкови горят,
    Взнесенных здесь убийцы соглядают.

    Хотели тихо Господу служить
    И кровию Его сребрить потиры,
    Но аще боле некому изжить
    Демонов, пусть витийствуют Зефиры.

    Пускай они летают в темноте,
    Алкают нашей крови черноцветной,
    Пусть братия и сестры во Христе
    Болеют разве немостью ответной.

    Почто князь тьмы потщился на блажных,
    Шеломы как юродивые снимут,
    Всё скажут рты калечные за них,
    А сраму эти риторы не имут.

    Всяк мученик пристрастный судия,
    Нас так оговорить и не решились,
    Лишь вытечет сквозь губы кровь сия,
    Немые и поймут -- кого лишились.


    II

    Одну задачу помни, Теодор,
    Легка она всегда для исполненья,
    Тому, кто бытия урок на вздор
    Иллюзий легковесных и сомненья

    Пустого не спешил тотчас менять,
    Мечтаньями полночными не грезил,
    Курениям бесовским смел не внять
    С другими вместе, в свете не лебезил

    Пред сильными для выгоды любой,
    Глупцов учить величию не тщился,
    Был честен перед Богом и собой,
    У неба молчаливости учился,

    Умел измену другов пережить
    Достойно, им суетски не ответить,
    Опять хотел зиждительно служить,
    Стремился боль попрания заметить,

    Могу пространно я такой учет
    Вести еще на память, чтобы множить
    Достоинств, не отнесенных в почет
    Архивов наркотических, итожить

    Лишь их, читай, достоинств, чинный ряд,
    Их перечень и свиток, но довольно
    Ко слову упомянутых подряд,
    Могущих объяснить краеугольно,

    О чем была каренинская речь,
    Какую вспомнил важную задачу,
    Рассказчика желая уберечь,
    Я слог свой непростительно иначу.

    Одно прибавить следует к сему
    Унылому тиражу, но молчанье
    Здесь вряд ли и уместно, потому
    Реку: суетной жизни обещанье

    Не стоит выдавать за приговор,
    Бежать вослед младому Биндеману
    К мосту иль на сияющий Фавор
    Глядеть с улыбкой праздною, туману

    Словесному отдав честную дань,
    Водою казнь, славление водою
    Мирского велеречья иордань
    Летейская ссеребрит и слюдою

    Холодною затянет, ничего
    Для взора не оставив и, добавлю,
    Я знаю это, более того
    Я тождество кривое не исправлю.

    Засим, бытийный знак не приговор,
    Не адская ловушка, но подсказка,
    Символ высокий, если разговор
    Темнее в сути, музовская связка

    Найдет всегда возможность упростить
    Частицы речи темной и предлоги,
    Мирволя ей, въедино совместить
    Возьмемся мы разрозненные слоги,

    Одно еще добавив, как печать,
    Внимая знаков фатумных обильность,
    Нельзя судьбу иллюзией венчать,
    Смотря на даровую ювенильность

    Из радклифовских замков, у химер
    Седых беря софистики уроки,
    Свечной эзотеричности пример
    Являя в поздневременные сроки.

    Когда с тобой останемся тверды,
    На панн сладкую ложь не отзовемся,
    Быть может, экстатической беды
    Избегнем, сиречь тще не надорвемся.

    Задача эта благостней иных,
    Юродивым юродивых тиранить,
    А хватит нам и кадишей земных,
    К чему сердца безумствиями ранить.

    Терзаются пускай они себе,
    Лиют свое искусственные слезы,
    На ярмарках тщеславия в гульбе
    Лабазникам хмельные дарят грезы,

    Их ирис королевский не спасет,
    Отметины злословья не сопрячет,
    Ритор блажное «а» произнесет --
    Мгновенно фря блеющая заплачет.

    Жалеть картинных ведем нам порой
    Их кукольник велел с чурным куражем,
    Перманент сих мизинцем ткни сырой,
    Крушня за тем всбелеет макияжем.
    =Amnesia= нравится.

  18. #18
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Виньону

    Мы конусы огней соединить
    Пытались, но окончились мытарства,
    Сквозь тени бледноогненная нить
    Сочится за Аид во славу царства.

    Иль сочиво днесь Паркам оборвать,
    Гранатовую панну отревожить,
    Здесь царствие – так станем пировать,
    Начиние затравленное множить.

    Нам демоны сугатные хлебы
    Исщедно напасли, чтоб веселиться
    Могли черноизбранники судьбы,
    Пока в любого ангел не вселится.

    Пеющих востречай, хмельной Аид,
    Веди в свое подземное склепенье,
    Доколе ж Кателинам аонид
    Испытывать ангельское терпенье.

    Мы долго премолчали, так вспоем
    Сейчас хотя загробные пенаты,
    Эмилия с Шарлоттою вдвоем
    Пускай нас и влекут сквозь цветь-гранаты.

    И ты, скиталец сумрачный Мельмот,
    Я тень узнал твою, иль здесь ты плачешь,
    Зерцальники в серебряный киот
    Кладешь и слезы гнилостные прячешь.

    А дале Босх загадочный молчит,
    Над масляными красками колдует,
    И Майринк глину красную точит,
    На голема тлетворностию дует.

    Горят весной подсвечные снега
    И красят нощно, яко жемчугами,
    Тяжелые двойные берега,
    Вовек они теперь пребудут с нами.

    Терзанья равновечно тяжелы,
    Их дарствуя лишь ангелам всесвятым,
    Мы высветим все темные углы
    Вот этим присным снегом желтоватым.

    Простишь ли ты, очнешься -- исполать
    Величию, пронесенному мимо.
    С улыбкой ледяной воспоминать
    О смерти и весной непозволимо.

    Потворствовать, возможно, есть один
    Расчет, елику ты лгала впервые,
    Топи ж в худом вине апрельский сплин,
    Спиртовки пусть гранят персты о вые.

    И здесь, читатель милый, аонид
    Немолчный слыша лепет, их внимая
    Благое шелестенье, сам Аид
    От верхних коллонад (не поднимая

    Сей шелест выше), бастровых венцов,
    Червовых вензелей, архитектурных
    Излишеств явных, чурных изразцов,
    Рельефных неких символов текстурных,

    От знаков барельефного письма,
    Известного Эжену иль Паоло,
    Барочных арок, вязкая тесьма
    Каких еще порхающее соло

    Орфея, иже с Марсием, иных
    Певцов небесноизбранных глушила,
    От мрачной верхотуры неземных
    Сокрытий, чья визитница страшила

    С Аваддоном летящих ангелков,
    Без времени, увы, падших со неба
    От маковки, унылостью веков
    Замеченной (ее любила Геба

    Из горних анфилад гостям хмельным
    Показывать), от верха до тамбура
    Вязничного, с нумером именным
    Для грешника любого где канура

    Всегда к принятью выклятых теней
    Иль прочих, Дантом вспетых и убогих,
    И в аднице великих, а за ней
    Жалких, готова, впрочем, о немногих

    Мы знаем, это кстати, а рассказ
    Лишь в тождестве логическому смыслу
    Ведя, продолжим, пару беглых фраз
    Сказать о нижнем строе, по умыслу

    Четы царской, строители должны
    Были когда-то мрамор среброкрошный
    Пустить фасадом, смертные вины
    Вплести вовнутрь, но Йорик скоморошный,

    Шут верный их, один из тех чертей,
    Какие нам являются порою
    С искусами пустыми, областей
    Адских жалкососланники, герою

    Опасные навряд ли, этот червь
    Аиду помешал проект гламурный
    Удачно завершить, ждала бы вервь
    Отказника (он пыл архитектурный

    Бригад мастеровитых умерял
    Своею непотребною забавой,
    Кривлялся, прекословил, умирал,
    Короче, злонизменностью лукавой

    Достиг-таки итога, мастера
    Фатумные просчеты допустили,
    Свела фасад яркая мишура,
    А нужные виньеты упустили

    Тогда из вида, в аде скоморох,
    Напомним, не юродивый блаженный,
    Аид ему, как сказочный Горох,
    Колпачникам величественным), бренный

    Свой путь, однако, сам не завершил
    Смеятель, верви мертвым не угроза,
    Судьбу векопрестойности решил
    Урок банальный, смерти эта проза

    Не может ныне грешных волновать,
    А Кора долго после уповала
    На случай, чтобы вновь обосновать
    Соборище, торжественность подвала

    И трауры его засим ввести
    В орнамент некой дивною лепниной,
    Финифтью грузной сжечь и воплести
    В наружные, сопрятанные глиной

    Червонною фасадные углы,
    Сей замысел не знал осуществленья,
    Вкруг камор парфюмерные столы
    Сейчас расположились, преломленья

    Огоней тусклых замков внутрь глядят,
    Расцветные стольницы окружают,
    Химерники не пьют и не ядят,
    Но лавры лицедейские стяжают,

    Меллируя терничные главы
    Иль губы обводя немые мелом
    Карминовым, рассчитанным, увы,
    На действие непрочное, уделом

    Таким, а экзерсисов меловых,
    Таинственных и грозных превращений
    О гриме накладном среди мертвых
    Учесть нельзя, сподвигнуты учений

    Мистических магистры, ворожей
    Черемных накопления, а с ними
    Их спутников и каморных мужей
    Летучие отряды, за сиими,

    Обычно управители ночных
    Казнений и расправ следят урочно,
    Не будем иерархии свечных
    Князей лишать секретности, несрочно

    Теперь и это знанье, ни к чему
    Сейчас и описание адницы,
    Традиций бытования к уму
    Земному доводить, смотри, червницы

    Свое иные ведьмы уж давно
    Оставили и тешатся над нами,
    Елико до конца не сочтено
    Число их и возможности за снами

    Дурными нам являться не ясны
    Предельно, молвить будем осторожней,
    Итак, напомнить время, яко сны
    В полон еще не взяли всех, надежней

    Поруки нет надмирной, аонид
    Немолчный слыша лепет, их внимая
    Благое шелестенье, сам Аид,
    Рефреном вторю, насквозь пронимая,

    Оно, их шелестение и речь,
    Какую бедным словом не означить,
    Дают опять подсказку мне, сиречь
    Пора, читатель трепетный, иначить

    Письма виньетный каверник и в строй
    Суждений ввесть одну хотя бы тезу,
    Яснить какую нечего, порой
    Присутствие такое ко обрезу

    Обрезы чернокнижные стремит
    Единому и Герберт Аврилакский
    Быть мог бы солидарен с тем, томит
    Нас знание большое, а релакский

    Всегда бывает к месту вольный чин,
    И быть сему, немолчности приветим
    Теченье, средоточие причин,
    Молчать велящих, благостно заметим

    И, муз подсказку вечную блюдя,
    Умолкнем, не сказав и полуслова,
    Не сорван перст всевышний со гвоздя,
    А речь ли недоимцам часослова,

    А речь ли посвященным, иль молчать
    Сим стоит благотворно и свободно,
    В тезаурисы бойную печать
    Подставят ангелы и благородно

    Теперь не возалкают, горловых
    Довольно течей, патины убудет
    Сребристой о свечах, тогда живых
    Мельмот ли, чернокниженник забудет.

    Нагорные листая словари,
    Которые нам кровью слог исправят,
    Лишь я мог речь -- иди и посмотри,
    Как точку огневую в жизни ставят.


  19. #19
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Звездный мрамор

    Мы вершниками Бога были там,
    Где сады желтеносные змеятся,
    Погибших выводя к святым постам,
    Доднесь на нас века смотреть боятся.

    Звездами их проткнули небеса,
    Под мертвым дуновением Борея
    Мы вняли гробовые голоса,
    Червей нешелковичных лицезрея.

    Огнистых подводили нам коней,
    Гермес тогда заравнивал дорогу,
    По конусам немеркнущих огней
    Стезя любая жаловала к Богу.

    Элизиум пред нами отблистал,
    Истаял Апокалипсис в подсвечных
    Снегах, но пуст видений пьедестал,
    Сервируют столы для оргий млечных.

    Враги теперь глумятся, и рыдван
    Конь блед влечет, разбиты колесницы,
    Истерзаны аравий и нирван
    Песками -- не дошли мы до столицы.

    Избрали кровь для горнего письма
    И слушали лукавые диктовки,
    Пока не проточилась хохлома
    В нея сквозь вседержавные почтовки.

    А было тем наказано предать,
    Их ангелы не баловали глиной,
    Героям положенна благодать
    Иль казнь векоотравленной мелиной.

    Равно благодарение хмельным
    От крови евхорической уродцам,
    Идут алмазы к ранам теменным,
    Тще гои нас таили по колодцам.

    В садах предвечных мук, где и Господь
    Не властен, кто вкушал хурму гнилую
    Восценит разве звездную солодь
    И нежных песнопений аллилуйю.

    Что аз -- побиты присные полки,
    Лежат во прахе адские колонны,
    Хоругови заплетены в штыки
    Армейские, как тройные драконы.

    И смерть не покоробит времена,
    Пусть празднуют плебеи пораженья,
    Мы выжжем пресвятые имена
    Золой во тьме последнего сраженья.

    Началу положен конец иной,
    Овеивало нас великой славой,
    А днесь венец готовится земной
    С дедовником, возрощенным державой.

    Юродным боле нечего вплести
    И нечем винолепие разбавить,
    Обилуют Господние пути
    Ловушками, от коих не избавить.

    Мы сумрак бледный видим по ночам
    И вежды пепелит огонь знаменный,
    И ты не приближайся к сим лучам --
    В них все еще пылает сад истленный.

    Эдем ему названье иль Тартар
    Свое подарит имя вертограду,
    А то земные фурии нектар
    Из волковских шафранностей в награду

    Алчбе своей бесовской захотят
    Испить и внове имя обозначить,
    Не важно, мертвых боле не прельстят
    Желтушки подсаженные, иначить

    Сознанье наше нынче не вольны
    Ведем остийных сборища немые,
    Темнить воображение, темны
    Мы сами, трехходовки непрямые

    Смешат умы гроссмейстерские, их
    Убогостью гоблинской не смущают,
    Зови играть еще колпаковских
    Сиречных рогоносцев, завещают

    Нам небы дать уроки мастерства
    Черемницам и гоблинам сподручным,
    Доколь когорта чурная жива,
    Ее учить соречьям благозвучным,

    Премудростям логической игры
    Нам должно, наущать сих невозможно,
    А ведают пускай свое норы,
    Обсиживают их, героев ложно,

    Всетщетно не хотят еще свести
    В погибель, аще даже и широка
    Стезя такая, Господи прости,
    Дадим черемам два ли, три урока

    И боле их не вспомним, путь иной
    Блестит пред нами, патиной миндальной
    Совитый, от юдоли неземной
    Ведет он выше, в тьме пирамидальной,

    Горимой и точащейся легко,
    Скрывая цветность яркую парящих
    О Боге теремах, но высоко
    Горение златое, настоящих

    Картин унылых масляный червец
    Пока мы не избыли, хороводят
    Пусть ангелы и эльфы, тех стервец
    И гоблинов сутулых, чьи изводят

    Жалкие силуэты бедных муз,
    Являя без конца свое финалы
    Обманные и ложные, союз
    Тщедушия и подлости каналы

    Небесные способен перекрыть,
    Одесно духовидческих вельможей
    Камен избавить, дьявольская прыть
    Несносна, а, поди, за желтой рожей

    Честных аристократов разгляди,
    Труждаются порою аониды
    Премного даром, паки впереди
    Бегут всегда одне кариатиды,

    Атлантов оттесняя, повторим,
    Пусть гоблинов с чермницами взирают,
    Еще мы с ними рядом, не горим
    Возвестно, царичи ли умирают

    В чистилищах и адах, туне рай
    Печалится, сюда, сюда вернемся,
    Вино Его прелием через край
    Серебрянососудный, окунемся

    В бессмертие, но лепо желти зреть
    Сейчас и лепо мертвым веселиться
    Со ангелами, эльфами, смотреть
    Нам весело и лепо, как вселиться

    Хотят в небесность гномы и желтки,
    Как черем в перманенте отряжают
    Вперед, а те садов бередники
    Минуть претщатся, иродов рожают,

    А то и славных деток, но мертвых,
    Царевичам успенным дарованных,
    Куда влечи прекрасных неживых
    Стрекоз чудесных, бабочек сорванных

    С черева гусеничного, одно
    Мы деток, Богом даренных, не бросим,
    Им рай преявим светлый и вино
    Серебряною кровию оросим,

    Хоть с эльфами подружатся, а те
    Их к ангелам сведут, а те червницы
    Иные осветлят, где о листе,
    О плоде всяком рдеются денницы

    Эдемские, где чермы из угла
    Глядят, но явно желть не переходят,
    Останется душа моя светла,
    Смотри, огни райские хороводят,

    Серебриться велят, превеселясь
    Глядеть на черемное искушенье,
    Гнилой какой-то пудрой осветлясь,
    Толкутся с гоблинами, подношенье

    Опять готовят, яблочко свое
    Гнилостное румянят, наливают
    Отравой, лож пустое остие
    Крахмалят, суповницы остывают

    Зеленые и яствия точат
    Аромат рядом, ждались нас, так будем
    Резвиться, пусть успенных заключат
    В объятья напоследок, а избудем

    И желтность их убогую, и хлеб
    Под яблочною цедрою отравный,
    Чрез серебро уйдем червное, где б
    Не быть еще, убиет нас лишь равный.


  20. #20
    Житель Достижения:
    1000 Experience PointsВетеран

    Регистрация
    25.08.2011
    Сообщений
    127
    Очки
    4,325
    Уровень
    15


    Яков Есепкин

    Мертвые розы

    К престолу Вседержителя венки
    Возложим и оденемся в ливреи,
    И кровию отмоем рушники,
    Подаренные нам на юбилеи.

    Мы станем падшим ангелам служить,
    Исполним на века предназначенье,
    В лакейских и кладовках будем жить
    И там внимать Господнее реченье.

    Любовью расплатились по счетам
    И заняли холопам щедрой славы.
    Ко тратным неотбеленным холстам
    Днесь выйдем -- всетемны и величавы.

    И вот они, иные времена,
    Пророчествуют жалкие калики.
    Высокие забыты имена.
    Во плесени купаются владыки.

    Привнесена во храмины хула,
    Слезами позалили злато-струны,
    Убийц от поминального стола
    Не оторвать и силою коммуны.

    Пал Китеж-град, в Арзрум и Эривань
    Лишь стража тьмы приличественно входит.
    Персты на пересылках не порань,
    Пусть под столами яства знать находит.

    Где крест наш и венец -- в золе они,
    Сверкают разве адские цесарки,
    Губители холодные одни
    По кругу погребному водят чарки.

    Алмазы это жалкое питье
    Наружу исторгнет, а мы их бросим,
    Трапезничайте, ироды, жнивье
    Гортензии завьют, ужо искосим.

    А косы наши острые давно
    Свивает золотушная терница,
    Любили чернозвездное вино:
    Так будет вам вельможная темница.

    На раменах у нас кресты лежат,
    Иль снять сии горящие распятья,
    Кривицкий василек елику сжат,
    Искритесь, херувимские обьятья.

    Сколь чарки соалмазные мелки
    И чашечный фаянс августом значен,
    К трапезным ледоносные цветки
    Снесем, хоть каждый пламенем охвачен.

    Не дичи ли у августа просить,
    Мы были в мире нищими царями,
    Начнут по венценосным голосить,
    Синицы всех отыщут за морями.

    Когда величье эра узнает
    И ангелы над безднами летают,
    Лишь царственный юродивый не пьет,
    Кащеи золотые лишь считают.

    Алмазы не к вину, а ко венцам,
    Идут они высокому сословью,
    Бесплодным небожемчугов ловцам
    За них не рассчитаться даже кровью.

    Жемчужную сукровицу Звезда
    Пресветит двоелучием холодным
    И патина зерцальная тогда
    Отпустится эпохой нищеродным.

    Нас только смерть поднимет на щиты
    И завернет в холстинные знамена,
    И к высям -- во бесславие тщеты --
    Мы взденем перебитые рамена.
    Миниатюры Миниатюры Яков Есепкин-4-kopiya.jpg  


 

Похожие темы

  1. Ответов: 7
    Последнее сообщение: 27.08.2011, 21:57

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •